В канву сюжета ложится смешивание восприятия архаического и обретённого, буддистского.
Нарушив границу мужского храма, благородная дева Иратсуми из влиятельного рода Фудзивара встречается с неупокоенным духом принца, который сливается с увиденным ранее образом Амида Будды. Несмотря на заверения бабки-рассказчицы, принца ведёт мстительность: кроме смерти через казнь, за миг перед кончиной он привязался к жизни, поймав женский испуганный взгляд - вопреки мужской природе и максиме умирать легко. В пользу того, что пришедший в храм дух - онрё, говорят и его намерения. Мёртвый принц Оцу желает сотворить с Иратсуми сына с одной целью: отомстить актуальным на то время властителям Ямато, которые стали хозяевами государства в результате его убийства.
Девушка же, отринувшая путь предков, из-за аберрации восприятия не может следовать исключительно буддистскому пути: на видение Амитабхи всегда наслаивается внешность Оцу, и наоборот. В результате наблюдаем метания между вожделением воплощённого духа (недуальный Эрос и Танатос) и целомудренным, мнимо самодостаточным служением зловещему Будде. Впрочем, для её ситуации это не критично - главным её предназначением является прозелитизм, который в конечном счёте сводится к копированию сутр и расписыванию мандалы Амида-сутры, что ей и удаётся.
Нарушив границу мужского храма, благородная дева Иратсуми из влиятельного рода Фудзивара встречается с неупокоенным духом принца, который сливается с увиденным ранее образом Амида Будды. Несмотря на заверения бабки-рассказчицы, принца ведёт мстительность: кроме смерти через казнь, за миг перед кончиной он привязался к жизни, поймав женский испуганный взгляд - вопреки мужской природе и максиме умирать легко. В пользу того, что пришедший в храм дух - онрё, говорят и его намерения. Мёртвый принц Оцу желает сотворить с Иратсуми сына с одной целью: отомстить актуальным на то время властителям Ямато, которые стали хозяевами государства в результате его убийства.
Девушка же, отринувшая путь предков, из-за аберрации восприятия не может следовать исключительно буддистскому пути: на видение Амитабхи всегда наслаивается внешность Оцу, и наоборот. В результате наблюдаем метания между вожделением воплощённого духа (недуальный Эрос и Танатос) и целомудренным, мнимо самодостаточным служением зловещему Будде. Впрочем, для её ситуации это не критично - главным её предназначением является прозелитизм, который в конечном счёте сводится к копированию сутр и расписыванию мандалы Амида-сутры, что ей и удаётся.
Комментариев нет:
Отправить комментарий