На примере "Мглы" можно отметить характерную особенность произведений в жанре хоррора, мистического и не только — зачастую их персонажей отличает простота, почти примитивность (в дурном смысле) реакций, подчёркивающих статус жертвы. В ситуации радикальной агрессии окружающей среды современный человек невольно сворачивает сознание и все мыслительные реакции до собственной телесности как последнего оплота биологического выживания. С него мигом слетает пыльный налёт благовоспитанности, призрачных гуманистических стереотипов и позитивных иллюзий. Впрочем, эта простота начинается с первых же строк\кадров, в обыденности, не только подчёркивая обращение нарратива к этологии, но и облегчая стандартному читателю либо зрителю привычную задачу отождествления с героями.
На кромешный ужас, однако, сферические атлантисты в вакууме реагируют совсем не так, как азиаты — те воспринимают угрозу серьёзно, в крайнем случае — с неверием, но, тем не менее, опасаясь: в них ещё жива память о потустороннем и угрозе, которую оно может нести для смертных. В сознании же деградировавшего белого человека, которое изнасиловано ригидной рациональностью и изъедено скалящимися зачатками ПоМо, агрессия неведомого первым делом вызывает натужную улыбку и страх быть осмеянным — совершенно социальные реакции.
Социум, группа как противостоящее внешней неблагоприятной ситуации сплачивается в естественном порядке, и так же естественно обретает собственного демона. Он может навеивать своим подручным что угодно, отрицание либо принятие кошмара на членов группы действует примерно одинаково, различается только окрас; к тому же, игра на полярностях гальванизирует психику, предоставляя хозяину ещё больше эмоциональных выхлопов. Обратимся к тексту ЕВГ о проблеме дьявола:
В бесконечном и динамичном многообразии бытия человеческая группа выбирает область, которая воспринимается членами этой группы более или менее одинаково. Лежащее за пределами этой области признается более или менее фантастичным. Группа обязана своим присутствием воле антропоморфного демона — владетеля области, который, вампирически высасывая "кровь души", лишает членов группы "индивидуальности", то есть возможности выхода за пределы данной области. Убивая активное начало, аннигилируя бесконечные возможности восприятия, низведенного до "пяти органов чувств", демон превращает группу в стандартную человеческую массу,функционирующую (ибо жизнью это назвать нельзя) в реактивных судорогах вечно боязливой плоти...
Во "Мгле" этот демон ярче всего проявляется в истеричной фанатичке-креационистке, которая чем дальше, тем больше набухает властью, подобно клещу, насосавшемуся крови, и почти оргазмически упивается ею. Ещё в первой молитве она высказывает свою сокровенную мечту: спасти кого-нибудь не ради чужой души, но ради собственной, чтобы почувствовать, каково это — обладать кем-то в высшей (речь ведь о спасении души!) степени. Жертвенный кризис находит здесь место легко, просто и закономерно (а прошло всего-то два дня), искупительную жертву выбрали правильную, да и следующий в очереди на растерзание — мальчик из "чужого" лагеря — наталкивает на мысль об этом ещё где-нибудь в самом начале катастрофы. Ирония мироустройства: останься монотеистическая властительница умов жива, и люди в конкретно огороженном топосе магазина могли бы существовать по её ветхозаветным законам очень долго, создав собственную архонтику на руинах старой.
Вторжение Иного в по-человечески расчерченный мир показано более чем верно. В общем-то, все посторонние, в особенности своеобразные представители мега-фауны, к человеку высказывают минимум интереса. После показанного нам варианта преодоления порога вымирание homo как вида растянулось бы надолго (выживать людишки умеют ещё как), и случилось бы просто потому, что мир окончательно сменил облик под влиянием гостей, подстраиваясь уже под них.
На кромешный ужас, однако, сферические атлантисты в вакууме реагируют совсем не так, как азиаты — те воспринимают угрозу серьёзно, в крайнем случае — с неверием, но, тем не менее, опасаясь: в них ещё жива память о потустороннем и угрозе, которую оно может нести для смертных. В сознании же деградировавшего белого человека, которое изнасиловано ригидной рациональностью и изъедено скалящимися зачатками ПоМо, агрессия неведомого первым делом вызывает натужную улыбку и страх быть осмеянным — совершенно социальные реакции.
Социум, группа как противостоящее внешней неблагоприятной ситуации сплачивается в естественном порядке, и так же естественно обретает собственного демона. Он может навеивать своим подручным что угодно, отрицание либо принятие кошмара на членов группы действует примерно одинаково, различается только окрас; к тому же, игра на полярностях гальванизирует психику, предоставляя хозяину ещё больше эмоциональных выхлопов. Обратимся к тексту ЕВГ о проблеме дьявола:
В бесконечном и динамичном многообразии бытия человеческая группа выбирает область, которая воспринимается членами этой группы более или менее одинаково. Лежащее за пределами этой области признается более или менее фантастичным. Группа обязана своим присутствием воле антропоморфного демона — владетеля области, который, вампирически высасывая "кровь души", лишает членов группы "индивидуальности", то есть возможности выхода за пределы данной области. Убивая активное начало, аннигилируя бесконечные возможности восприятия, низведенного до "пяти органов чувств", демон превращает группу в стандартную человеческую массу,функционирующую (ибо жизнью это назвать нельзя) в реактивных судорогах вечно боязливой плоти...
Во "Мгле" этот демон ярче всего проявляется в истеричной фанатичке-креационистке, которая чем дальше, тем больше набухает властью, подобно клещу, насосавшемуся крови, и почти оргазмически упивается ею. Ещё в первой молитве она высказывает свою сокровенную мечту: спасти кого-нибудь не ради чужой души, но ради собственной, чтобы почувствовать, каково это — обладать кем-то в высшей (речь ведь о спасении души!) степени. Жертвенный кризис находит здесь место легко, просто и закономерно (а прошло всего-то два дня), искупительную жертву выбрали правильную, да и следующий в очереди на растерзание — мальчик из "чужого" лагеря — наталкивает на мысль об этом ещё где-нибудь в самом начале катастрофы. Ирония мироустройства: останься монотеистическая властительница умов жива, и люди в конкретно огороженном топосе магазина могли бы существовать по её ветхозаветным законам очень долго, создав собственную архонтику на руинах старой.
Вторжение Иного в по-человечески расчерченный мир показано более чем верно. В общем-то, все посторонние, в особенности своеобразные представители мега-фауны, к человеку высказывают минимум интереса. После показанного нам варианта преодоления порога вымирание homo как вида растянулось бы надолго (выживать людишки умеют ещё как), и случилось бы просто потому, что мир окончательно сменил облик под влиянием гостей, подстраиваясь уже под них.
Комментариев нет:
Отправить комментарий